СЛУЦКИЙ: После того, как «Зенит» вынес нас в 3-м туре в одну калитку, у меня состоялся очень неприятный разговор с Гинером

 
- В третьем туре вы проиграли «Зениту»…
– … да, в одну кассу.
– В тот вечер не было ни одного человека, кто мог бы поверить, что вы останетесь работать в ЦСКА. Как вы провели тот вечер? Насколько гнусно вам было?
– Мне уже в концовке прошлого сезона было настолько гнусно, что гнуснее быть не могло. Но! Все равно у меня не было безнадеги. Когда шла концовка сезона-2011/12 и у нас не получалось, не получалось, не получалось, я не знал, получится ли еще. В августе было другое дело. У нас были сборы, мы очень хорошо играли, у нас были проблески очень качественной игры, я понимал, за счет чего делать и как. Когда не получилось эти два раза, у всех было ощущение, что это продолжение прошлого года, что все валится еще ниже. А у меня внутри были совсем другие ощущения.
Хотя после матча с «Зенитом» был очень неприятный разговор с Евгением Ленноровичем.
– Чем он закончился?
– Ну, Евгений Леннорович не ставит ультиматумы. Да и со мной сложно разговаривать на жесткие темы. Потому что фраза звучит примерно такая: я работаю на максимуме собственных усилий, лучше я работать не могу; ваша задача определить, насколько мой максимум вас устраивает. Все остальные слова, по существу, бессмысленны.
– Когда вы шли на этот разговор, вы были готовы к тому, что он закончится отставкой?
– Так я к ней уже давно был готов. Я же за полтора месяца до того писал заявление об отставке. В какой-то промежуток времени я ее даже активно жаждал. Ощущения не то что не были забыты – они превалировали.
– Переломным в борьбе за чемпионство матчем вы назвали игру с «Волгой» – ту, где победили после 0:2. В перерыве вы вели себя так, что «врачам пришлось приводить вас в порядок». Расшифруйте.
– Все, что было внутри, было выплеснуто наружу. Я орал минут десять. Сорвал голос, не мог говорить. Врачи потом закапали меня карвалолом. Под ним и пошел на второй тайм.
 
– Вы член бюро Объединения отечественных тренеров. Как вы относитесь к налогу на тренеров-иностранцев?
– Положительно. Я бы сделал чуть-чуть по-другому. Сделал бы налог на помощников. Вот приезжает Мунтяну – вполне возможно, достойный специалист. Но он привозит с собой шесть помощников. Если за каждого помощника клуб перечисляет, допустим, по 3 миллиона рублей, получалось бы 18 млн – это серьезная цифра. Понятно, что главный тренер может быть иностранцем в клубе с амбициями. Но я не понимаю, почему ассистентом не может работать россиянин – тренер с лицензией, много лет отдавший этому клубу?
– Все так. Но налог на главных тренеров – это ведь почти то же, что лимит на легионеров-игроков. А к нему вы вряд ли относитесь хорошо.
– Конечно, отрицательно.
– Это ведь тоже искусственное продвижение товара, качество которого вызывает большие вопросы.
– Все равно, многое зависит от клубов. Когда я приходил в ЦСКА, мне было разрешено привести с собой одного помощника. Не только мне: и Хуанде Рамосу – одного, и Зико – тоже одного. И Зико, и Рамос прекрасно понимали, что в их штабе будут работать российские специалисты. Например, Чанов, который давным-давно в клубе, воспитал Акинфеева, Габулова, Помазуна, целую плеяду вратарей.
С другой стороны, рынок труда надо защищать. Если убрать Англию, то в испанской, итальянской, португальской и французской лигах тренеров суммарно работает меньше, чем в чемпионате России. На Украине – два тренера: Луческу и Рамос. Все они охраняют свои рынки труда, это вполне нормальный процесс.
Не надо обожествлять иностранных тренеров. Сколько иностранцев, кстати, становилось чемпионами России? Адвокат и Спаллетти? Оба – с «Зенитом». Все.
Sports.ru
 
© 2016 Спорт уик-энд

Поиск