Герои Белых Олимпиад. Владимир БЕЛОУСОВ: От меня отказались, пообещав подготовить нового чемпиона. Растят уже 45 лет



Единственный в истории обладатель отечественного олимпийского золота в прыжках с трамплина - о перипетиях своей нелегкой судьбы в эксклюзивном интервью «Спорт уик-энду»

Эту уникальную олимпийскую медаль у Владимира Белоусова украли более 20 лет назад. Нелогичное завершение карьеры обладателя золота Гренобля - на взлете, в 24 года - и последовавший «развод» с большим спортом заставили олимпийского чемпиона на долгие годы взять своеобразный обет молчания. Он не общался с прессой. Но в преддверии сочинской Олимпиады наш корреспондент разговорила «всеволожского затворника», хотя вспоминать о былом ветеран не очень-то и горел. Его гораздо больше волнует собственное здоровье и длящаяся годы борьба с тяжелым недугом: Белоусов сейчас пытается встать на ноги в буквальном смысле этого слова. Почему молодого олимпийского чемпиона отстранили от спорта, как, переходя улицу, можно оказаться в армии, и помогли ли летающему лыжнику его навыки на должности егеря - об этом рассказал нам Владимир Белоусов.


Пришел «отработать» лыжи


- Прыжки с трамплина - нетипичный для нас спорт. Как вы стали летающим лыжником?
- Ребята из пожарной команды своими руками построили деревянный трамплин. С их разрешения совершил первый прыжок - на санках. Потом уже полетел на лыжах. О спортивной карьере прыгуна даже не задумывался - всё это было для души. Да и больших возможностей заниматься не было: прыжки с трамплина в то время считались сезонным видом спорта. Это сейчас ими можно заниматься круглый год. А тогда я в основном «болел» гимнастикой, только зимой тянуло «полетать».
- Вы начинали в двенадцатилетнем возрасте в ленинградской спортивной школе «Локомотив». Как в ваше время попадали в «кузницу» спортивных кадров?
- Несколько курьезным было мое приобщение к спорту. Когда я в очередной раз сломал пару лыж, родители отказались покупать новые. Мой друг Коля Грибанов предложил записаться в «Локомотив», где ребятам выдавали комплект из трех пар - беговые, прыжковые и слаломные. Получив инвентарь, больше в школе я не появлялся. Тренер Аркадий Федорович Воробьев случайно поймал меня только на следующий год и тут же поставил перед фактом: или я начинаю заниматься, или возвращаю лыжи. Делать нечего - пришел. На тот момент из лыжных ботинок вырос, поэтому прыгал... в валенках. Позже на складе мне подобрали обувь. Так я и начал заниматься. На первых же соревнованиях стал третьим из двенадцати участвовавших ребят. Причем мои соперники на тот момент уже два года  прыгали с трамплина.


Вместо армии - в чемпионы


- Получается, вы, по большому счету, самоучка, раз первые победы пришли с ходу?
- На самом первом занятии тренер показал мне прыжковые азы. Аркадий Федорович повторял, что залог успеха - в правильной технике приземления. Когда самостоятельно прыгал после уроков, то ориентировался на старших ребят, старался повторить все их движения. В процессе дальнейших тренировок стали вырабатываться сила и скорость. Осознанно начал заниматься в шестидесятых, но особого рвения не было - надо было школу заканчивать. На дорогу до тренировочной базы уходило много времени, потому что приходилось добираться с пересадками в переполненных поездах. Да и гимнастику я еще к этому времени не бросил.
Окончив школу, два года пытался поступить в Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта и пробился туда лишь в 1965-м. К этому моменту уже получил мастера спорта, тренировался серьезно, поэтому после первой зимней сессии появились задолженности. В деканате нужно было оформить характеристику на участие в турнире железнодорожников, но руководство из-за моей неуспеваемости отказалось пойти навстречу. По молодости встал, как говорится, в позу - решил перейти в Технологический институт, где мне согласились подписать документ. Но военкоматы в то время очень оперативно работали, поэтому не успел я перейти дорогу - как известно, корпуса этих вузов рядом стоят, как получил повестку. Чтобы доучиться, дорога оставалась одна - в спорт. С этого момента начал профессионально заниматься прыжками с трамплина. Результаты пошли в гору, к 1968 году я стал первым номером в сборной, попал на Олимпийские игры в Гренобле.


Наглость помогала


- И сразу - победа. Но начали на Олимпиаде вы не слишком удачно.
- На первых соревнованиях на малом трамплине занял всего лишь восьмое место. Но на последующих тренировках в олимпийском Гренобле мы поняли, что я готов выдать лучший результат. Спортивное руководство не рассчитывало даже на пятое место, поэтому руки у нас были развязаны. На большом трамплине соперников обошли с большим отрывом, но в финальный день погода резко ухудшилась - лыжня обледенела. Соревнования перенесли, ждали, пока стихнет ветер. Начали осторожно - всего с одной попытки, которую я выиграл. Погода держалась, поэтому провели и вторую, где я опять стал лучшим. Так сказать, дважды чемпионом. Но в зачет шли два последних результата, поэтому решили провести еще и третьи прыжки.
Вот тут уже начался мандраж. Мне нужно было собраться с мыслями: не хотел, чтобы раньше времени поздравляли. Соревнования проходили на естественном склоне, поэтому там была возможность уединиться. Пошел в перелесок, присел на пень. Думал о том, как бы поскорее вернуться домой. Но хорошо понимал немецкую речь диктора. Последний прыжок я выполнил нечисто - одна лыжа была выше другой. В полете почувствовал, что могу пролететь еще, но на подсознательном уровне пришло понимание: других претендентов на победу уже нет. Понял это окончательно, уже приземлившись...
- Как-то на словах достаточно легко у вас всё получилось. Из чего все же сложилась олимпийская медаль?
- Был молодой и сильный, готовность была высокая. К тому же присутствовала жесткая конкуренция за место в сборной. У нас была собрана очень сильная команда. Очень сложно приходилось даже на тренировках: за три часа удавалось особо наглым в лучшем случае прыгнуть 3-4 раза (улыбается). По ночам занимались в свете прожекторов.


Национальный герой Норвегии


- Вы очень рано закончили спортивную карьеру, но успели все же взять два титула в Холменколлене.
- В Норвегии проходит так называемый неофициальный чемпионат мира - самый крупный и престижный турнир в прыжках с трамплина. Практически все спортсмены долго и усердно готовятся к этим соревнованиям. Для норвежцев это самый значимый турнир. За всю его историю - с 1885 года - только трое выиграли Кубок дважды, в их числе и я. После этого был удостоен звания национального героя Норвегии.
-  Дисциплина в сборной жесткая?
- Конечно, жесткая. Хотя без инцидентов не обошлось. За день до отъезда с очередных сборов мы купили графин домашнего вина, как оказалось позже, не очень хорошего качества. Нам стало плохо, поэтому тренер быстро нас рассекретил. В Москве получили такой выговор, что больше пить зареклись.
- «Ахиллесовой пятой» советских прыгунов Николая Каменского и Николая Шаламова считается техника приземления. Какие у вас были слабые места?
- У меня приземление специфическое - низкое, с упором на опорную заднюю ногу. К тому же на тех высотах было трудно устоять, поэтому некоторые прыжки заканчивались падением, следовательно, после них претендовать на пьедестал не приходилось.


Всесоюзные скитания


- Прыжки с трамплина - опасный вид спорта: одно неверное движение - и ты вне игры. Не страшно было прыгать?
- Нам говорить о страхе неуместно - это привычная для меня работа. Я начинал с маленьких горок, постепенно увеличивая высоту. Опасение могло возникнуть перед новым трамплином, так как тогда риск травмироваться был выше, чем сейчас. Моя нынешняя болезнь связана с неудачным приземлением в Красноярске. Сильный ветер спровоцировал падение, это привело к травме позвоночника.
- В такие моменты было желание остановиться, закончить выступления?
- Нет, болезнь проявилась позже, когда я уже перестал попадать в состав сборной. От меня отказались со словами, что вырастят нового чемпиона. Растят уже 45 лет. После 1978 года о победах наших спорт­сменов на чемпионатах мира даже не идет речи, не говоря уж об Олимпиаде. Может быть, в Сочи ситуация изменится.
- Как получилось, что в 24 года вы закончили спортивную карьеру?
- К Олимпиаде в Саппоро 1972 года я был готов даже лучше, чем к Греноблю. Но я не поехал, так как мы по своей глупости позволили снять с поста главного тренера сборной - нашего наставника Александра Казимировича Григорца. И началась чехарда, особенно на отборочных соревнованиях. Руководить командой назначили Павла Дмитриевича Дементьева, а он стал всячески пропихивать в состав Кобу Цекадзе - своего личного подопечного, моего конкурента. Дело доходило до смешного: выигрываю отбор с результатом, по-моему, 104 метра, но в итоге оказываюсь пятым. На операторской съемке видно, что судьи занизили мою дальность полета метров на восемь, а Коба за свой прыжок получил от них... на 14 метров больше! Зрители - кто смеялся, кто свистел...
- Если бы не этот инцидент, попали бы в сборную?
- Три предыдущих отбора я прошел вторым номером и в команду попадал. Но решающий голос Дементьева, разумеется, был за Кобу, с которым он и поехал в Саппоро. На тот момент у меня сил, желания прыгать было море, но моя спортивная эпопея закончилась. В следующий олимпийский цикл я в любом случае не попадал - тогда был взят жесткий курс на омоложение. Это в нынешних условиях, на мой взгляд, еще можно в таком возрасте эффективно выступать, но не в середине 70-х годов прошлого века.
Позже я еще долго «барахтался» на союзном уровне, потом окончил институт, распределился на Сахалин. Был призван в Вооруженные силы на должность старшего тренера СКА Дальневосточного военного округа. За годы службы поднял команду на третье место. Потом пошли конфликты с командованием: руководству вместо плодотворной тренерской работы больше требовалась заготовка красной рыбы, икры и пушнины. В итоге я и двое моих подчиненных офицеров отказались разменивать профессию на обеспечение начальства дефицитом. Итог: нас сняли с должностей в СКА и раскидали по разным частям - уже не в спортроты, а в войска. Так я еще на два года задержался в Амурской области. В итоге все же добился перевода в Москву на должность тренера сборной Вооруженных сил СССР - помогло тогда олимпийское золото. Послужил позже еще и в Мурманске, там уволился и приехал военным пенсионером во Всеволожск.


Рукописи горят


- По возвращении «на малую родину» продолжали тренировать?
- Это были «лихие 90-е». Пришлось поработать и приемщиком стеклотары, и сторожем, и лесником. Столько всего было, что сейчас и не вспомнить! Знаю: если бы не спорт, работал бы всю жизнь на природе. Сейчас здоровье не позволяет, да и в лесники по возрасту не подхожу. Этот этап уже пройден в середине девяностых, когда мы с младшей дочкой три с половиной года прожили у Ладожского озера, где я работал егерем.
- За границей выступать приглашали?
- Предложения из-за границы поступали, в том числе и из Норвегии - звали тренировать. Но я же офицер Советской армии, поэтому отъезд тогда был чреват неприятными последствиями. Если у армейских хоккеистов, к примеру, у того же Фетисова, с этим были просто сложности, то в моем положении переехать в другую страну  вообще немыслимо было.
- Ваша судьба, и не только спортивная, настолько лихо закручена - хоть книгу пиши!..
- Был такой опыт в моей биографии. Еще до армии я немного учился на факультете журналистики, был молод, стремился к переменам, а в спорте уже повидал многое. Юношеский максимализм подстегнул к тому, что решил: буду в своих публикациях отражать проблемные стороны спортивной жизни. Написал большую статью о реальном положении дел, предлагал свои пути изменения ситуации к лучшему... Но этот материал никто не взялся публиковать. Болячки спорта в обществе двойной морали никого не интересовали. Была у меня еще одна попытка творчески реализоваться, даже написал книгу, разложил свою небезынтересную судьбу по полочкам - особенно ее первую половину. Но в переломный момент понял, что мои рассуждения никому не интересны - и сжег рукопись.
- Это почти по-гоголевски.
- Нет, конечно. Я на лавры не претендую. Позже жалел, но восстанавливать бесполезно - ощущения уже не те, сейчас это выглядело бы почти взглядом со стороны. Утрачена яркость воспоминаний, забылись детали.
- Как относитесь к Играм в Сочи?
- Очень приятно, что Олимпиада состоится в России. Это несомненный плюс не только для нашей страны, но и для всех людей, для сочинского региона. Сколько уже построено спортивных баз, объектов, которые после Олимпиады будут в распоряжении наших атлетов - это не может не радовать. Может, на сочинских склонах и вырастут новые олимпийские чемпионы в прыжках с трамплина.
Наталия МИХАЙЛИЧЕНКО.


Решили приобрести уаз патриот, но для начала хотели бы почитать отзывы о данном авто? Предлагаем вам зайти на сайт autoback.ru и перед вами откроются самые интересные отзывы про уаз патриот. Вас это очень заинтересует. Мы вас ждём!

© 2016 Спорт уик-энд

Поиск